Трамплины и капканы

Впрочем, тут есть и опасные подводные камни. Недавно газета «Спид-Инфо» (в № 5 за 1996 г.) поместила письмо от женщины, которая несколько лет назад осталась без мужа. «Я стройная, подтянутая,— пишет она. — Практически не болею (я — вегетарианка)... Каждое утро бегаю: для меня норма — 5—7 км в день».
На пробежках она познакомилась с человеком, которому 59 лет. «Он занимается йогой, накачан, как атлет». «Бегали мы вместе, бегали и... добегались: оказались в одной постели (моей). Я думала: Наконец-то пришла ночь радости! Не тут-то было. Легли. Поцелуи, ласки, массаж — все это он делал, но как-то стандартно, холодно.
Перед близостью я пылала, но быстро начала остывать. Когда лежала на спине, около получаса он Меня „гонял", я даже взмокла. Потом небольшой перерыв — минут десять, перевернул меня на живот, и еще полчаса. И не кончает!
Потом опять я на спине — минут сорок... Он все никак. Дает минут десять перерыва, потом... Еще несколько раз меняем позиции — ничего! В общем, с 11 вечера до 7 утра он меня терзал... Я была замучена, ничего уже не хотелось. И красота его, и фигура атлета — все ни к чему.
Он под утро мне и говорит: „Я ведь не кончал потому, что придерживаюсь системы (где-то он это вычитал): женщина должна четыре раза кончить, и только после этого завершаю я". Он еще говорил о теории дао, мол, мужчина вообще кончать не должен: чем реже он это делает, тем дольше продлевает свою жизнь.
Вот я и думаю: то ли я ничего в жизни не поняла, то ли этот „даоист" не в себе?»
Почему же у них ничего не вышло? Казалось бы, оба готовы к любовному дао, оба выполняют один из главных его заветов — ведут здоровую, физкультурную жизнь. И если она новичок и не готова к дао, то у него, наверно, есть большой опыт, практический и теоретический.
Три вещи можно сказать про этого даоиста. Во-первых, он начетчик, зубрила. Раз сказано, что сначала 4 женских финиша, а только потом мужской,— значит, терзай ее, пока четырежды изойдет. И даже если понадобится 8-часовая рабочая ночь — работай, телопашец, даоистово, будь ударником сексуалистического труда — три удара мелких, пять средних и девять глубоких...
Но. во-первых,— и в главных,— этот неистовый даоист совсем не чувствует женщину, не умеет даже краешком уловить ее состояние, ощутить, чего она жаждет и что ей мешает. А в-третьих, он слуга рассудка, рационал, и, может быть, из этого вытекают и «во-первых» и «во-вторых». Его секс отсечен от чувств, эмоций, им управляют извилины мозга, а не душа, сердце. Этот «секс без эмоций» — механические телодвижения, как у робота. Да, редкостные по силе, марафонские по выносливости, но бесчувственные, мертвые: тело есть — души не надо...
Прошу прощения за азбуку, но главное в сексе — чувствовать чувства другого человека, ощущать его ощущения. Не эротические два притопа, три прихлопа, а одна радость на двоих,— причем эта радость не располовиненная, а удвоенная...
Это, наверно, главная призма, сквозь которую стоило бы воспринимать «Дао любви». Трамплины дао то и дело перемежаются с капканами, и о самом опасном капкане как раз и говорит письмо. Это отсечение секса от чувств, эмоций, психологии. В «Дао любви» есть такой телесный уклон — уклон капкан, который сводит эротическую жизнь к одной физической близости. Вернее, к многим таким близостям — и это трамплин, но, увы, стоящий на одной технике, вне души, психологии — это капкан.

Я должен был вскоре уйти на войну, и мы провели более двух месяцев в старом курортном городке Цзуньи (теперь это известный исторический город, так как председатель Мао сделал его своей временной штаб-квартирой в годы Великого похода). Это древний окруженный стеной город, расположенный на плато. Летом там исключительно прелестная погода: умеренно жарко и солнце сверкает почти каждый день; обычно перед рассветом идет небольшой дождь, так что воздух всегда чист и свеж. Благодаря такой идеальной погоде любые продукты питания там в изобилии.